Военная лирика Константина Симонова

Автор: ученица 8 класса
школы при Посольстве РФ в Португалии
Минина Мария.
Руководитель: Дуракова С.С.,
учитель русского языка

Лиссабон, 2012 г.

Введение

Во время войны как никогда чутко прислушивались к голосу поэтов. Его не могли заглушить ни залпы, ни разрывающиеся бомбы. Не было такого человека, который не читал бы Суркова или Симонова. Своими произведениями они поддерживали дух солдат, их мечты о победе, их любовь к Родине. Но особенно важными были стихи о любви. В них говорилось о семьях фронтовиков, их женах, невестах, ждавших дома. Любовью были наполнены души солдат, которые шли в смертельные бои с врагом. Любовь согревала их сердца, когда казалось, что уже нет сил идти дальше.

Мужество и любовь нераздельны в сердце солдата, и наверно, поэтому стихи военных лет производят впечатление особенной цельности и гармоничности. Перед нами развертывается единый характер, и это характер именно того человека, который выстоял в первых боях с фашизмом, а потом разгромил врага. От этих стихов веет силой, негасимой любовью к женщине, к жизни, к родной земле. Как будто в лютый мороз первой военной зимы послышалось дыхание еще далекой, но неизбежной весны!

В своей работе я бы хотела проанализировать тему любви в военной лирике Константина Симонова. Человека, знавшего о войне не понаслышке.

Писатель прошел всю войну. С самого начала был призван в армию, работал в газете "Боевое знамя". В 1942 ему было присвоено звание старшего батальонного комиссара, в 1943 – звание подполковника, а после войны - полковника. Большая часть его военных корреспонденций публиковалась в "Красной звезде". В годы войны написал и пьесы "Русские люди", "Жди меня", "Так и будет", повесть "Дни и ночи", две книги стихов "С тобой и без тебя" и "Война".

Жди меня

Одним из первых и самых известных произведений  военных лет Константина Симонова стало стихотворение «Жди меня».

Оно было написано в 1941 году, как письмо жене, и писатель даже не думал опубликовывать его. «Я считал, что эти стихи – мое личное дело… - рассказывал Симонов. – Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке или в занесенном снегом бревенчатом домике, в эти часы, чтобы скоротать время, мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете керосиновой коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение «Жди меня», которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека. Именно тот факт, что люди переписывали это стихотворение, что оно доходило до их сердца, заставил меня через полгода напечатать его в газете».

История этого стихотворения военных лет говорит о выявившейся в первые же месяцы войны жгучей общественной потребности в лирике, в задушевном разговоре поэта с читателем.

В нем люди нашли свое обращение к какому-то близкому человеку. Каждый повторял: «Жди меня». Но до этого никто не написал этих слов. Их написал Симонов. Писал о своем, но произнес мысль миллионов.

Всё стихотворение читается как письмо с фронта любимой и далёкой женщине. Оно звучит как заклинание, как молитва. Ключевое слово здесь – жди, повторяющееся много раз, наводит на мысль о том, что именно от этой способности женщины в конечном итоге и зависит жизнь и победа.

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.

«Жди меня, и я вернусь. Только очень жди…» – стихотворение Константина Симонова призывало фронтовика верить в то, что дома его очень ждут. Эта вера во многом будет питать его мужество и стойкость. Произведение брало за живое убеждённостью в неотвратимости встречи людей, тянущихся друг к другу.

Автор предсказывает, что война будет долгой и жестокой и угадывает, что человек окажется сильнее войны. Если любит, если верит.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Третья строфа звучит как гимн любви. Волшебной, всепобеждающей, способной даже спасти от пуль «среди огня». Но это секрет только для двоих.

Слова «Жди меня…» были солдатским паролем. В них было заключено все – вера, надежда и любовь.

“Жди меня”, – напишет затем известный критик Александров,  – самое общее из стихотворений Симонова. Это стихотворение не нужно цитировать. Его знают все. Говорят, семнадцать композиторов изъявили желание написать на него песню. В истории советской поэзии вряд ли было другое произведение, имевшее такой массовый отклик. Это стихотворение искали, вырезали из газет, переписывали, носили с собой, посылали друг другу, заучивали наизусть — на фронте и в тылу. У нас есть консультации, дающие советы по многим важным вопросам. Но ни врач, ни агроном, ни юрист, ни психотехник не посоветуют, как поступать, как думать и чувствовать во многих трудных случаях личной жизни, в том числе таких важных, как этот. Нет такой специальности. Это одна из задач поэзии. Написать эти стихи нужно было именно с такими заклинательными повторениями. Та сила, навстречу которой шли стихи, была верой. Даже если бы она была суеверием, трудно было бы ее осудить. Но это была правильная вера».

Я думаю, это самое трогательное и душевное стихотворение Константина Симонова. Оно подкупает своей искренностью. Я понимаю, почему на фронте оно пользовалось огромной популярностью. С одной стороны, личное, предназначенное для двоих, с другой стороны, открывающее целый мир, масштабное. Его можно читать и тихо, шёпотом, а можно громко, во весь голос. В любом случае, это будет уместно. Именно такого не хватало на фронте, вдали от любимых и родных. Такая поэзия помогала выжить в нечеловеческих условиях, отвечала на вечные жизненные вопросы.

Хозяйка дома

Во время Великой Отечественной войны солдатам случалось съездить домой на несколько дней. И тогда они собирались в своем доме с женами, фронтовыми друзьями. В эти минуты они забывали о войне, и все становилось как прежде. Они сидели, разговаривали, пели песни… Но главным для каждого все же была женщина, которую он любил.

Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Хочу, чтоб ты и в эту ночь была
Опять той женщиной, вокруг которой
Мы изредка сходились у стола
Перед окном с бумажной синей шторой.

В своем стихотворении «Хозяйка дома» Симонов пишет о женщине, которая стала символом любимой жены, которая ждала мужа с фронта, верила в его победу, не забывала ни на минуту.

Нет, я не ревновал в те вечера,
Лишь ты могла разгладить их морщины.
Так краток вечер, и - пора! Пора!-
Трубят внизу военные машины.
С тобой наш молчаливый уговор -
Я выходил, как равный, в непогоду,
Пересекал со всеми зимний двор
И возвращался после их ухода.
И даже пусть догадливы друзья -
Так было лучше, это б нам мешало.
Ты в эти вечера была ничья.
Как ты права - что прав меня лишала!

Симонов рассказывает о душевности и истинной деликатности этой женщины – хозяйки дома. Она не обманывала своих друзей, она никому не принадлежала, но, тем не менее, для каждого она была идеалом женщины: верной и любящей.

А утром неотступная война
Их вновь в свои объятья принимала.
В последний час перед отъездом ты
Для них вдруг становилась всем на свете,
Ты и не знала страшной высоты,
Куда взлетала ты в минуты эти.
Быть может, не любимая совсем,
Лишь для меня красавица и чудо,
Перед отъездом ты была им тем,
За что мужчины примут смерть повсюду,-
Сияньем женским, девочкой, женой,
Невестой - всем, что уступить не в силах,
Мы умираем, заслонив собой
Вас, женщин, вас, беспомощных и милых.
Знакомый с детства простенький мотив,
Улыбка женщины - как много и как мало...
Как ты была права, что, проводив,
При всех мне только руку пожимала.

Мужчины любили не эту женщину, а ее образ. Ради таких женщин, своих жен, невест, которых всем сердцем любили солдаты, они шли на войну и возвращались. Любовь для Симонова — высшее проявление жизни, то, «за что мужчины примут смерть повсюду».

Открытое письмо

Война не остановила движение жизни человека. А в жизни всегда рядом добро и зло, прекрасное и безобразное, рождение и смерть, верность и предательство. И Симонов не скрывает этого, не приукрашивает действительность, и от этой «правды, прямо в сердце бьющей» его стихи не становятся прозаичнее, но приобретают ту достоверность, которая потрясает и позволяет оценить всю красоту и возвышенность истинных человеческих чувств.

Несмотря на большинство любящих, сильных, верных, женщин, были и те, которые не умели любить. Они не знали, что такое поддержка любимого человека, его опора.

Именно об одной из этих женщин пишет Симонов в стихотворении «Открытое письмо».

Эти стихотворение очень поразило меня и ужаснуло. Неужели действительно были такие бесчувственные, бездушные, бессердечные женщины?

Как можно так жестоко обойтись с человеком любящим, верящим, который сражался насмерть за твою жизнь? Без отдыха, без отпуска, без сна. А взамен получил такое письмо, где жена написала, что он ее «утруждает».

Как можно поступать так, живя в то время? Видя весь этот ужас, когда  тысячам женщин приходили извещения о смерти мужей. Когда каждый день мог стать последним…

Поступок этой женщины низок, недостоин.  Симонов пишет:

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

Такие люди действительно давали повод усомниться в силе любви. Но, к счастью, благородных, мужественных женщин было больше. Благодаря их любви и верности солдаты сражались, защищая свою страну, выживали «в смертельном бою», принесли Победу всему миру.

Жены

Стихотворение «Жены» написано как разговор солдат, вспоминающих своих жен, которые были очень далеко. Офицеры были уверены в них, знали, что те, несмотря ни на что, ждут их и очень любят.

Один сказал: «Моя сегодня
Полы помоет, как при мне.
Потом детей, чтоб быть свободней,
Уложит. Сядет в тишине.

Ей сорок лет — мы с ней погодки.
Всплакнет ли, просто ли вздохнет,
Но уж, наверно, рюмкой водки
Меня по-русски помянет...»

Первый солдат вспоминает свою семью: жену, детей… Он говорит, что его жена живет обычной жизнью, какой он ее помнит. Но все же она думает о муже каждую секунду, надеется, ждет его возвращения.

Второй сказал: «Уж год с лихвою
С моей война нас развела.
Я, с молодой простясь женою,
Взял клятву, чтоб верна была.

Я клятве верю,— коль не верить,
Как проживешь в таком аду?
Наверно, все глядит на двери,
Все ждет сегодня — вдруг приду...»

Второй также не сомневается в верности своей молодой жены. Он ясно говорит о том, что эта любовь и надежда – главное, что он имеет в этой войне, его поддержка и опора. Не будь этого, его жизнь превратилась бы в кошмар, где можно сойти с ума.

А третий лишь вздохнул устало:
Он думал о своей — о той,
Что с лета прошлого молчала
За черной фронтовой чертой...

И двое с ним заговорили,
Чтоб не грустил он, про войну,
Куда их жены отпустили,
Чтобы спасти его жену.

А третий солдат думает о своей любимой. Он не знает, что с ней, жива ли она... Война разлучила их, и теперь между ними фронтовая черта.

Но все они знают, что воюя, сражаясь, они защищают свои семьи, своих жен, которых любили больше всего на свете. В этом был главный смысл сражаться до конца и побеждать.

Вывод

Во время Великой Отечественной войны любовная лирика неожиданно заняла в поэзии важное место, стала пользоваться необычайной популярностью. Стихи помогали не только воевать, но и жить.

Война не уничтожила способность любить, тонко чувствовать добро и любоваться прекрасным. Воспоминания о довоенной жизни, о днях, проведенных с любимыми, о том, ради чего они выносят неимоверные трудности войны, очень нужны были нашим воинам.

Стихотворения Симонова строились на доверительном обращении к очень близкому человеку – жене, любимой, другу или на задушевном разговоре с хорошо понимающим тебя собеседником. Он «сумел угадать самое главное, самое всеобщее, самое нужное людям тогда, и тем помочь им в трудную пору войны», – писала Маргарита Алигер, русская советская поэтесса. Конечно, он не угадывал, просто так получилось, совпало, – необходимое и нужное для него было необходимым и нужным для всех, кто воевал. И кто ждал».

В дни войны стихи Симонова стали для всей страны учебниками любви и верности. Фронтовые песни на его стихи звучали не только на передовой, но и в тылу, объединяя страну в единый фронт.

И закончить мою работу хотелось бы еще одним стихотворением Константина Симонова:

Не той, что из сказок, не той, что с пеленок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
А той, что пылала в глазах воспаленных,
А той, что рыдала, – запомнил я Родину.
И вижу ее, накануне победы,
Не каменной, бронзовой, славой увенчанной,
А очи проплакавшей, идя сквозь беды,
Все снесшей, все вынесшей русскою женщиной.

Писатель еще раз подчеркивает то, что именно любовь русской женщины помогала солдатам выжить в войне. Выжить и победить.

Приложение

Жди меня

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Хозяйка дома

Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Хочу, чтоб ты и в эту ночь была
Опять той женщиной, вокруг которой
Мы изредка сходились у стола
Перед окном с бумажной синей шторой.
Басы зениток за окном слышны,
А радиола старый вальс играет,
И все в тебя немножко влюблены,
И половина завтра уезжает.
Уже шинель в руках, уж третий час,
И вдруг опять стихи тебе читают,
И одного из бывших в прошлый раз
С мужской ворчливой скорбью вспоминают.
Нет, я не ревновал в те вечера,
Лишь ты могла разгладить их морщины.
Так краток вечер, и - пора! Пора!-
Трубят внизу военные машины.
С тобой наш молчаливый уговор -
Я выходил, как равный, в непогоду,
Пересекал со всеми зимний двор
И возвращался после их ухода.
И даже пусть догадливы друзья -
Так было лучше, это б нам мешало.
Ты в эти вечера была ничья.
Как ты права - что прав меня лишала!
Не мне судить, плоха ли, хороша,
Но в эти дни лишений и разлуки
В тебе жила та женская душа,
Тот нежный голос, те девичьи руки,
Которых так недоставало им,
Когда они под утро уезжали
Под Ржев, под Харьков, под Калугу, в Крым.
Им девушки платками не махали,
И трубы им не пели, и жена
Далеко где-то ничего не знала.
А утром неотступная война
Их вновь в свои объятья принимала.
В последний час перед отъездом ты
Для них вдруг становилась всем на свете,
Ты и не знала страшной высоты,
Куда взлетала ты в минуты эти.
Быть может, не любимая совсем,
Лишь для меня красавица и чудо,
Перед отъездом ты была им тем,
За что мужчины примут смерть повсюду,-
Сияньем женским, девочкой, женой,
Невестой - всем, что уступить не в силах,
Мы умираем, заслонив собой
Вас, женщин, вас, беспомощных и милых.
Знакомый с детства простенький мотив,
Улыбка женщины - как много и как мало...
Как ты была права, что, проводив,
При всех мне только руку пожимала.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но вот наступит мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Они придут еще в шинелях и ремнях
И долго будут их снимать в передней -
Еще вчера война, еще всего на днях
Был ими похоронен тот, последний,
О ком ты спросишь,- что ж он не пришел?-
И сразу оборвутся разговоры,
И все заметят, как широк им стол,
И станут про себя считать приборы.
А ты, с тоской перехватив их взгляд,
За лишние приборы в оправданье,
Шепнешь: "Я думала, что кто-то из ребят
Издалека приедет с опозданьем..."
Но мы не станем спорить, мы смолчим,
Что все, кто жив, пришли, а те, что опоздали,
Так далеко уехали, что им
На эту землю уж поспеть едва ли.

Ну что же, сядем. Сколько нас всего?
Два, три, четыре... Стулья ближе сдвинем,
За тех, кто опоздал на торжество,
С хозяйкой дома первый тост поднимем.
Но если опоздать случится мне
И ты, меня коря за опозданье,
Услышишь вдруг, как кто-то в тишине
Шепнет, что бесполезно ожиданье,-
Не отменяй с друзьями торжество.
Что из того, что я тебе всех ближе,
Что из того, что я любил, что из того,
Что глаз твоих я больше не увижу?
Мы собирались здесь, как равные, потом
Вдвоем — ты только мне была дана судьбою,
Но здесь, за этим дружеским столом,
Мы были все равны перед тобою.
Потом ты можешь помнить обо мне,
Потом ты можешь плакать, если надо,
И, встав к окну в холодной простыне,
Просить у одиночества пощады.
Но здесь не смей слезами и тоской
По мне по одному лишать последней чести
Всех тех, кто вместе уезжал со мной
И кто со мною не вернулся вместе.

Поставь же нам стаканы заодно
Со всеми! Мы еще придем нежданно.
Пусть кто-нибудь живой нальет вино
Нам в наши молчаливые стаканы.
Еще вы трезвы. Не пришла пора
Нам приходить, но мы уже в дороге,
Уж била полночь... Пейте ж до утра!
Мы будем ждать рассвета на пороге,
Кто лгал, что я на праздник не пришел?
Мы здесь уже. Когда все будут пьяны,
Бесшумно к вам подсядем мы за стол
И сдвинем за живых бесшумные стаканы.

 Открытое письмо

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы...
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли...
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

Жены

Последний кончился огарок,
И по невидимой черте
Три красных точки трех цигарок
Безмолвно бродят в темноте.

О чем наш разговор солдатский?
О том, что нынче Новый год,
А света нет, и холод адский,
И снег, как каторжный, метет.

Один сказал: «Моя сегодня
Полы помоет, как при мне.
Потом детей, чтоб быть свободней,
Уложит. Сядет в тишине.

Ей сорок лет — мы с ней погодки.
Всплакнет ли, просто ли вздохнет,
Но уж, наверно, рюмкой водки
Меня по-русски помянет...»

Второй сказал: «Уж год с лихвою
С моей война нас развела.
Я, с молодой простясь женою,
Взял клятву, чтоб верна была.

Я клятве верю,— коль не верить,
Как проживешь в таком аду?
Наверно, все глядит на двери,
Все ждет сегодня — вдруг приду...»

А третий лишь вздохнул устало:
Он думал о своей — о той,
Что с лета прошлого молчала
За черной фронтовой чертой...

И двое с ним заговорили,
Чтоб не грустил он, про войну,
Куда их жены отпустили,
Чтобы спасти его жену.

Список литературы:

  1. К.М. Разные дни войны: Дневник писателя. Т. II. 1942—1945. М., 1977. С. 38
  2. Александров В. Письма в Москву (К. Симонов; «С тобой и без тебя» и «Стихи 1941 г.») Знамя. 1943. № 1
  3. Русская советская поэзия. –Л.: Просвещение, 1988
  4. Русская литература ХХ в. Учебник для 11 класса. Под редакцией В.П. Журавлева. «Просвещение», 1997.